Общая характеристика тревожности

Страница 1

Тревожность – это свойство человека приходить в состояние повышенного беспокойства, испытывать страх тревогу в специфических социальных ситуациях [1].

Избрав эту точку в качестве отправной, необходимо дополнить общий контекст рассмотрения центральной проблемы – проблемы тревоги. Этот контекст в самом общем виде можно определить как экзистенциальный, т.е феномен тревоги как экзистенциальный феномен. Для того чтобы удержаться в таком способе понимания, нужно определить, в чем заключается подлинный экзистенциальный статус тревоги. Как соотносятся бытие и тревога, что содержит в себе тревога, что позволяет рассматривать её в качестве таковой.

Ответы на эти вопросы не могут быть однозначными, хотя всегда проще отделаться поверхностным вариантом: тревога – это осознание нерешенных конфликтов между структурными элементами личности.

Экзистенциальное понимание тревоги связано, прежде всего, с отношением бытия к небытию. Тревога – это та базовая категория, которая позволяет сделать это отношение более наглядным. Осознание возможности бытия-небытия – это и есть состояние тревоги, вытягивающее человека из линейности временной перспективы в том смысле, что простое планирование будущего оказывается невозможным. Человек ощущает этот нудительный характер тревоги, благодаря которой для него открывается возможность установиться в качестве такового [2].

Позитивная функция тревоги заключается в том, что она как бы маркирует для человека возможность быть. Тревога открывает ему глаза на его уникальность и незаменимость в бытии. Или, выражаясь словами М. Бахтина, впервые только и приоткрывает позицию «не-алиби в бытии». В противовес негативному способу понимания тревоги, как состояния, которое необходимо преодолеть и чем быстрее, тем лучше, экзистенциальное понимание утверждает противное: тревогу невозможно преодолеть. П. Тиллих в работе «Мужество быть» вводит схожее представление: «Мужество не устраняет тревогу: тревога экзистенциальна, и её невозможно устранить. Мужество – это самоутверждение «вопреки», а именно вопреки небытию. Тот, кто действует мужественно, принимает в своем самоутверждении тревогу небытия. Тревога толкает нас к мужеству, так как альтернативой мужеству может быть лишь отчаяние. Мужество сопротивляется отчаянию, принимая тревогу в себя». Этот небольшой, но необычайно глубокий пассаж иллюстрирует принципиально иной способ понимания не только отдельно взятого феномена тревоги, но и предназначение человека, как существа самоустанавливающегося, принимающего себя во всей своей уникальности и единственности. Отсюда возникает и смена психотерапевтических установок – переход от тотальной самоотстраненности и редуцированности к целостному самопринятию и самоутверждению.

Рассмотрение тревоги было бы не полным, если ограничиться указанием лишь на её позитивную направленность. Безусловно, тревога содержит в себе опасность трансформироваться в страх, посредством чего запускается механизм неврозообразования.

Человек может устранится от самопринятия и самоутверждения, убежав в невроз. Невроз в данном случае – это способ самоукрывательства. Он дает возможность спрятаться от небытия, но в тоже время, убегая от небытия, человек бежит и от возможности подлинного бытия, чем запускает цикличный механизм саморедуцирования. Тревога – ее внешняя фиксация – страх – самоограничение – последующее усиление тревоги – итак по кругу. Невротик оказывается помещенным в фантомный мир, подлинная реальность его жизни становится для него практически недоступной. Он находится в постоянном конфликте с реальностью, которая представляется ему болезненной и травмирующей. Как пишет П. Тиллих: «Ограниченное и фиксированное самоутверждение невротика и охраняет его от невыносимого давления тревоги, и разрушает его, обращая против реальности, а реальность против него, вновь вызывая невыносимый приступ тревоги» [3].

Важный момент, какой здесь следует отметить, невротик утрачивает специфически человеческое качество – экзистенциальную открытость миру, игнорируя которую, человек выпадает из своей причастности бытию, из своего «бытия-в-мире» (Л. Бинсвангер). Мир распадается на отдельные фантомы, теряя свою целостность; утрачивается специфически человеческая заброшенность в мир. Такое состояние М. Бахтин характеризует как «неспособность к диалогу».

Следует отметить, что экзистенциальное рассмотрение феномена тревоги обнаруживает принципиальную несводимость к однозначности понимания, в том смысле, что тревога заключает в себе возможность выбора - свободу. Как на то указывает Р. Мэй: «Появление свободы тесно связано с тревогой: возможность свободы всегда вызывает беспокойство, и способ встречи с тревогой определяет, пожертвует ли человек свободой или утвердит её». Иными словами, тревога как возможность человека быть.

Страницы: 1 2 3

Другие статьи:

Периодизация развития субъекта труда в отечественной психологии
Существуют различные периодизации развития человека как субъекта труда. Одной из самых известных в отечественной психологии является периодизация, предложенная Е.А.Климовым [2, с. 162-172]. Допрофессиональное развитие 1. Стадия предыгры ...

Особенности развития зрительной образной памяти у детей дошкольников при нарушенном зрении
Рассмотрим особенности зрительной образной памяти лиц с нарушениями зрения. Долгое время тифлопсихологи считали, что память у слепых развивается интенсивнее, чем у зрячих. Это объяснялось дополнительным высвобождением «специфической энер ...

Речь как инструмент мышления
Мышление органично связано с речью и языком. Их возникновение и развитие знаменуют собой появление новой особой формы отражения действительности и управления ею. Важно отличать язык от речи. Язык – это система условных символов, с помощью ...

Copyright © 2019 - All Rights Reserved - www.pclever.ru